Двадцать гипотез



Лишение быстрого сна действовало на людей не совсем так, как лишение сна вообще. После первой ночи без сновидений, после второй и даже после третьей почти все они были возбуждены, рассеянны, порой агрессивны, память то и дело изменяла им, временами на них нападал зверский аппетит. Некоторые испытывали беспричинный страх. На пятые сутки все начинали галлюцинировать. В палате, где проводили время испытуемые Демента, было светло, но им казалось, что кругом мрак, а из мрака тянутся к ним растения-людоеды, и ожившие тумбочки хотят их проглотить.

Сначала думали, что, лишая человека быстрого сна, его лишают одних сновидений, а все его реакции вызваны только их нехваткой. Но вскоре Демент заметил, что к его испытуемым, как только они засыпают, возвращаются не только сновидения, но и весь быстрый сон как цельное состояние, со всей своей физиологией и биохимией. К тем же результатам пришел и французский исследователь Мишель Жуве в своих опытах над кошками. Он отделял у кошек зрительную кору, и им вроде бы уже нечего было видеть во сне да и нечем. Но регулярные перемены в уровне мышечного тонуса, в пульсе и дыхании свидетельствовали о том, что медленный и быстрый сон продолжают у них исправно сменять друг друга. О приходе быстрого сна можно было догадаться по полному расслаблению мышц. В этот миг Жуве подносил к лапке кошки электрод, мышцы напрягались и кошка как бы просыпалась. Как и к испытуемым Демента, быстрый сон возвращался к ней все чаще и чаще.

Удивительно было то, что физиологическая отдача быстрого сна оказалась ничтожной по сравнению с его нехваткой. Люди провели без него пять суток, а когда опыт кончился и их оставили в покое, доля его в восстановительную ночь возросла только на 25 процентов, а во вторую ночь вошла в норму. Даже после двухнедельного эксперимента она ни у кого не превысила 60 процентов всего сна. Можно только предположить, что быстрый сон в разных своих формах приходил к людям во время бодрствования.

Что же удалось узнать про быстрый сон за три с лишним десятилетия, которые прошли со дня его открытия? Как отчетливо выраженная фаза он в эволюционном ряду появляется только у теплокровных, холоднокровные обходятся одними всплесками активности. Млекопитающие проводят в нем от 6 до 30 процентов всего сна. Сон новорожденных котят, как и новорожденных приматов, иногда на три четверти быстрый. Чем лучше развит мозг у вида, тем больше его представители спят быстрым сном; чем старше особь, тем меньше у нее доля быстрого сна. Объясняется это тем, что быстрый и медленный сон формируется в разные сроки. Сначала у нас с вами появляется быстрый сон, потом дельта-сон, года в два или три - сонные веретена и только в восемь-девять лет - стадия дремоты. До восьми лет мы не умеем по-настоящему дремать: либо бодрствуем, либо спим крепким сном; так, во всяком случае, свидетельствует электроэнцефалограмма. Причина тут может быть только одна: неравномерность развития мозговых структур, ведающих каждой стадией сна. Сначала достигают зрелости древние отделы, включающие быстрый сон, потом отделы, включающие медленный. Но тогда, выходит, неправы те, кто считает, что медленный сон появился в эволюции раньше быстрого. Ведь в первом периоде своего развития особь в общих чертах проходит развитие вида, или, как говорят биологи, онтогенез повторяет филогенез. С другой стороны, почему тогда дельта-сон формируется раньше дремоты? Разве оцепенение, которому были так привержены наши далекие предки (если, конечно, все эти амфибии и ящеры действительно были нашими предками), разве оно не ближе к дремоте, чем к дельта-сну? Может быть, филогенез повторяется не во всем?

У ребенка и у взрослого электроэнцефалограммы медленного сна разные, а быстрого - одинаковые. Но это совпадение, как замечает в своей книге «Активность спящего мозга» ленинградский физиолог А. Н. Шеповальников, ровным счетом ничего не означает. У больного с опухолью
в мозгу, у здорового человека под наркозом и у бодрствующего трехлетнего ребенка - у всех у них на электроэнцефалограмме видны одни и те же высокоамплитудные волны частотой 3-4 герца. Не исключено, что на первых порах жизни быстрый сон выполняет роль особого механизма, способствующего ускоренному развитию мозга. Специальными «квазисенсорными» импульсами он его тренирует и укрепляет. Вот для чего он появляется раньше всех других стадий сна и захватывает ключевые позиции надолго.

Но недаром его прозвали парадоксальным. Ведь если судить по улыбкам, вскрикиваниям, причмокиваниям, особым движениям, дети видят сны с первых же минут жизни. Что же им снится? Из какого материала лепятся их сновидения? Скорее всего, они просто потрясены открывшимся перед ними миром. Мир этот не так уж беден на взгляд ребенка, впервые открывшего глаза. А может быть, у него уже есть и то, что мы назывем проблемами, и эти проблемы являются к нему во сне?


Продолжение…