Организм - фабрика ядов...



«Организм - это настоящая фабрика ядов... Мы отравлены с головы до ног продуктами наших собственнных органов»,--писал в своей книге «Сон», вышедшей в 1918 году, химик И. И. Остромысленский. Сон,- говорил он,- можно сравнить с остановкой машины, в которую прекратился доступ горючего, например кислорода, вытеcненнoгo углекислым газом, или с прочисткой топки, куда набилась зола. Ночью организм очищается от накопившихся ядов и шлаков, а утром снoвa начинается засорение и отравление.

Во время бодрствования во всеx клетках тела накапливаются продукты легко окисляющиеся, то есть с жадностью пожирающие кислород, развивали свои мысли сторонники химической теории - сна. На активные нервные _ процессы кислорода начинает не хватать, и мы засыпаем. Во сне продукты усталости почти не образуются, так как уставать не от чего; они окисляются, разлагаются и выводятся из организма. Кислород снова поступает к нервным центрам, и мы просыпаемся. К продуктам усталости относили мышечный креатин, так называемые мочевые яды Бушара, холестерин, но больше всего молочную кислоту, образующуюся в сокращающихся мышцах: Распространено было убеждение, что люди, занятые физическим трудом, спят крепко потому, что в их мышцах вырабатывается много молочной кислоты. Как бы то ни было, сон - это очистительный отдых, очистительный в самом что ни на есть буквальном смысле.

Все это логично, но лишь на первый взгляд, возражает сторонникам химической теории швейцарский психиатр Эдвар Клапаред. Мы ведь часто засыпаем, не будучи утомленными, а чрезмерная усталость не дает нам иногда заснуть. Выходит, сон вызывается не одними ядами, и даже большое количество яда не в состоянии усыпить нас. И неужели ежедневное отравление не наносит организму никакого вреда? А куда деваются яды при нашей бессоннице? И наконец, если бы мы действительно засыпали под влиянием яда, достигшего определенной концентрации, то почему мы не просыпаемся через час или через два, когда эта концентрация уменьшается до той степени, какая была у нас, допустим, в начале вечера и еще не клонила в сон?

Что касается усталости, не дающеЙ нам заснуть, то здесь нет никаких противоречий, отвечает Клапареду И. И. Мечников в «Этюдах оптимизма». Сонного яда при бессоннице выделяется даже больше, чем обычно, однако возбуждение, которое при этом охватывает нервную систему, лишает ее чувствительности к любым наркотикам. Сонный же яд, судя по его действию, несомненно, из их числа, так что нечего удивляться, если людям, излишне возбудимым, не спится.

Пока идет эта дискуссия, французский психолог Пьерон со своим коллегой Лежандром начинает свои знаменитые опыты на собаках. Привязанным к стене собакам не дают спать день за днем. На десятый день собаки уже не могут ни открыть глаз, ни пошевельнуть лапой; беспомощно висят они в своих ошейниках, оплетенные поддерживающими их лямками. Тут их умерщвляют и подвергают исследованию их мозг. В мозгу творится нечто немыслимое. «С пирамидными нейронами лобной коры происходят поистине страшные вещи,- повествует очевидец,- они словно только что перенесли нападение врагов. Форма их ядер изменилась до неузнаваемости, мембраны изъедены лейкоцитами». Но если собакам перед умерщвлением дают хоть немного поспать - в клетках никаких изменений! То же наблюдает в своей лаборатории и руссский физиолог М. М. Манасеина. Щенки держатся у нее без сна не более пяти суток. У них падает температура, сгущается кровь. В коре головного мозга погибших животных Манасеина обнаруживает жировое перерождение нервных центров, сосуды окружены густым слоем лейкоцитов и кое-где разорваны, будто их и впрямь пожирал какой-то яд. Лежандр и Пьерон так и назвали его гипнотоксин - сонный яд.

Лежандру и Пьерону предстояло еще найти подтверждение своей гипотезе, и они его как будто нашли. Они брали у долго не спавших собак кровь, спинномозговую жидкость и экстракт из вещества головного мозга и впрыскивали их бодрствующим собакам. Собаки тотчас обнаруживали все признаки утомления и впадали в глубокий сон. В их нервных клетках появлялись те же изменения, что и у долго не спавших собак.

Лежандр и Пьерон экспериментировали более десяти лет. Выделить гипнотоксин им так и не удалось, но в его существовании уже никто не сомневался. Поколебать химическую теорию, казалось, было невозможно. Но что ее сторонники могли бы возразить, скажем, академику П. К. Анохину, который около года наблюдал за одной парой сиамских близнецов, более пятнадцати лет - за другой и десятки раз видел, как эти сросшиеся грудными клетками и имевшие общую систему кровообращения близнецы спали в разное время: одна голова спала, а другая бодрствовала. Точно так же вели себя и самые первые сиамские близнецы, каждый из которых спал, когда хотел, и наконец, близнецы, сросшиеся головами и имевшие общее кровоснабжение мозга, которых довелось видеть автору этих строк. Если сон вызывается веществами, которые могут быть перенесены кровью, то близнецы должны засыпать одновременно. Если же этого нет, значит, и нет никаких гипнотоксинов.

Все что вы не знали о депрессии.

Продолжение…