Настройка биоритмов



Как же представляют себе сторонники информационной теории реорганизацию информации и наведение порядка на затоваренном складе? Что конкретно происходит с информацией в первых трех циклах «медленный сон - быстрый сон» и если к концу третьего цикла реорганизация завершается и информация в память уже введена, то какой цели служат четвертый и пятый циклы, часто обходящиеся без дельта-сна и состоящие в основном из сонных веретен и быстрого сна? Реорганизация завершена, а мы все еще спим. Неужто так сильна инерция суточного ритма и мы спим только потому, что еще темно?

Рассуждая таким образом, мы неизбежно приходим к выводу, что коли инерция делает столь странный выбор, то это вовсе не инерция и суточный ритм тут первую скрипку не играет. Если он и заставляет нас отходить ко сну, то зачем ему приковывать нас к постели расслаблением мышц и завлекательными утренними сновидениями? Пусть бы шло, как идет. Так нет же! Мало нам трех циклов, без пяти или хотя бы без четырех вся наша психика расстроится и мы быстро начнем забывать, что такое полноценное, нормальное бодрствование.

Да, да, именно так, сон нужен нам лишь для того, чтобы на некоторое время приковать нас к постели, утверждает английский невролог Рэй Мэдис. Истинный эволюционист, он считает, что долгий сон - это наследие далеких эпох, когда людям, как и животным, нужно было накапливать энергию и защищаться от опасностей, подстерегающих каждого, кто пускался на поиски пищи. «Когда пища была найдена,- пишет он,- не имело больше смысла шататься по лесам, без нужды рискуя жизнью. Поэтому природа благоприятствовала видам, у которых инстинкт самосоохранения проявлялся через сон. Те же виды, которые были лишены этой превосходной привычки, вымерли. И не так уж мы беззащитны во время сна. Повинуясь инстинкту, каждое существо ищет себе скрытое от посторонних глаз надежное убежище. Часто ли вам приходилось видеть, как спит дикое животное? Если кому-нибудь и суждено быть растерзанным, то, как правило, это происходит не во сне». Впрочем, все это, заключает Мэдис, имело значение для человека только в прошлом, теперь же, когда он в неподвижности особенно не нуждается, сон превратился в досадный пережиток.

Многие не соглашаются с Мэдисом. Профессор Пармеджиани из Болонского университета считает, что наличие людей, которые почти не спят (о них мы поговорим позже), мало что доказывает. Есть инстинкты, котopыe необходимы для выживания вида, но не для отдельных особей. На свете всегда было полно индивидов, которые отказывались от удовлетворения инстинкта продолжения рода, но если бы весь вид отказался от этого, он бы вымер. «Кое-кому сон, может, и не нужен, говорит Пармеджиани,- но если бы общество прекратило спать, оно бы лишилось творческих способностей и фантазии, погрязло бы в xaосe плагиата и неврозов и быстро пришло в упадок». Справедливые слова, и мы еще вспомним о них в четвертой части.

Каким образом, вторит своему болонскому коллеге римский ученый Марио Бердини, каким образом может быть бесполезна функция, имеющая такую биологическую устойчивость? Если мне отрежут руку, я выживу, но могу ли я на этом основании утверждать, что рука мне не нужна? Теоретически все функции сна могли бы проявляться и во время бодрствования, но гораздо полезнее, чтобы они протекали во сне.

«Но что это за функции?» - спрашиваем мы вновь и вновь. О многих мы уже знаем, но самое главное по-прежнему окутано тайной. Во всяком случае, такое ощущение остается. Почему инерция суточного ритма предпочитает под утро быстрый сон, а не дремоту, что было бы гораздо естественней? И зачем этому ритму приковывать нас к постели яркими сновидениями? И отчего лишенные сновидений чувствуют себя неуютно, беспокойно, болезненно?


Продолжение…