Толкование снов



Фрейд начинал свои психотерапевтические попытки из­бавить истерических пациентов от их симптомов, пытаясь ликвидировать амнезию в отношении первопричины этих симптомов с помощью гипнотического внушения. В это время его особенно не интересовали сновидения пациента, и его первые статьи по истерии, в частности, «Этюды об истерии» написанные совместно с Й.Брейером (J.Breuier, 1895), не содержат специального упоминания темы снови­дений или их толкования. Однако вскоре, отказавшись от гипноза и приступив к разработке психоаналитического метода, Фрейд обратил внимание на сновидения пациентов и свои собственные сны. Его быстрый и выдающийся успех в значительном прояснении психологии сновидений спо­собствовал убеждению в ценности этой недавно открытой методики исследования и лечения — психоаналитического метода. Более чем вероятно, что это придало ему смелость упорствовать в своей приверженности психоанализу вопре­ки пренебрежению и неодобрению — препятствиям, обес­куражившим бы человека, менее уверенного в себе и своей работе. Как писал сам Фрейд (1900) в предисловии к одному из последних изданий «Толкования сновидений», такое открытие случается лишь один раз в жизни.

Публикация этой монументальной работы в 1900 г. по­началу вызвала незначительный интерес как в медицинс­ком, так и в научном мире. В 1905 г. Фрейд опубликовал историю болезни «Доры», «Фрагмент анализа одного слу­чая истерии», предназначавшуюся для иллюстрации прак­тической ценности анализа сновидений в психоаналитичес­кой работе. Появляясь на сцене, другие аналитики согла­шались или вскоре убеждались в правоте Фрейда, когда он подчеркивал пользу анализа сновидений пациентов. Очень быстро клиническое использование анализа сновидений стало одним из критериев подлинного, фрейдистского пси­хоанализа. Многие придерживаются этого мнения до сих пор, хотя сейчас столь недвусмысленно толкование снови­дений в этом отношении упоминается не так часто, осо­бенно в собственно психоаналитической литературе. Как психоаналитики, сегодня мы считаем его неотъемлемой частью психоаналитической практики, но интересно видеть свидетельства откровенного подчеркивания клинического значения толкования сновидений в ранней психоаналити­ческой литературе. Например, если обратиться к первым выпускам «Международного психоаналитического обозре­ния», то в каждом номере можно найти специальный раз­дел, посвященный сообщениям на тему интерпретации сно­видений: новый символ, необычное сновидение, интерес­ное латентное содержание и так далее.

Насколько мне известно, сейчас в психоаналитических журналах нет такого раздела, но в учебных планах психоана­литических институтов обычно, если не обязательно, все еще отводится значительное количество времени изучению толко­вания сновидений. Во всяком случае, в Соединенных Штатах на изучение интерпретации симптомов, черт характера, пара-праксисов или острот в учебных планах времени отводится гораздо меньше. Сновидения и их толкование продолжают занимать особое место в наших умах — наших профессио­нальных умах — признаем ли мы это открыто или нет.

Я вспоминаю обсуждение на Конгрессе специалистов в 1961 г. в Эдинбурге с участием доктора М.Балинта и мисс А.Фрейд. В ходе обсуждения доктор Балинт сказал, что в своей практике настаивает на том, чтобы каждый анализи­руемый им кандидат в психоаналитики останавливался, по крайней мере, на одном из своих сновидений до тех пор, пока оно не будет полностью проанализировано, независи­мо от количества психоаналитических сеансов, необходи­мых для этого. Доктор Балинт объяснил, что подобным об­разом он убеждается в том, что каждый из его кандидатов имел, по меньшей мере, одну воможность полностью по­нять сновидение и узнать, что в действительности пред­ставляет собой бессознательный ум. Мисс Фрейд, к моему удивлению, с энтузиазмом отнеслась к этой идее, однако заметила, что сама ничего подобного никогда не делала, а под давлением признала, что подобная практика может быть нежелательной, даже в подготовительном психоанализе. Я могу добавить, что доктор Х.Сац на одном из курсов, кото­рый я посещал в начале 1940-х годов вместе с ним, расска­зывал, что в своей практике обычно продолжает анализ сновидения пациента на протяжении двух или более сеан­сов, в конце сеанса он говорил пациенту: «Хорошо, мы все еще не поняли это сновидение. Завтра нам нужно будет уделить ему больше времени». В тот период моя психоана­литическая карьера только начиналась, и комментарий док­тора Саца не оказал на меня никакого особого впечатле­ния, но услышанное мною в Эдинбурге действительно выз­вало живую реакцию, ибо заметно расходилось с моей собственной практикой и значительно отличалось от того, что до этого я считал повсеместно признанной современ­ными аналитиками процедурой.

Продолжение…