Тайны пещер



Таким же крахом закончились эксперименты с 6-часовыми и 8-часовыми сутками, а также опыт Клейтмана с 18-часовыми сутками, который он вместе с женой и взрослыми дочерьми проводил незадолго до своего открытия, а именно в 1951 году, за Полярным кругом, в норвежском городе Тромсё, в бесконечном сиянии дня. Затем двадцать англичан под водительством физиолога Мэри Лоббан отправились летом на Шпицберген, разделились на три группы и прожили полтора месяца - семеро по 21-часовым, восемь человек - по 22-часовым и пятеро - по 27-часовым суткам. Температурный ритм сравнительно быстро подчинился всем трем видам суток, зато ритм выведения калия из организма бунтовал до самого конца и сдал свои позиции только у шестерых.

Лоббан была не первой, кто пытался расширить рамки обычных суток. Первым был все тот же Клейтман, который еще в молодости, в 1938 году, провел три эксперимента С 28-часовыми сутками, причем один из них протекал в знаменитой Мамонтовой пещере, в штате Кентукки, и длился месяц. В экспериментах участвовали двое - Клейтман и его сотрудник Ричардсон, и каждый раз Ричардсон приспосабливался к новому распорядку, а Клейтман нет.

Чем ближе к естественным суткам, тем скорее биоритмы перестраиваются на новый режим. Как-то Алякринский организовал опыты с сутками продолжительностью в 23 и 25 часов - половина испытуемых перешла на новый режим без труда. Зато 16-часовые - сплошное мучение. Даже сейчас, по прошествии двадцати с лишним лет, участники эксперимента, проводившегося под руководством Алякринского, не могут без содрогания вспомнить об этих ужасных сутках, когда двое мужчин и пять женщи спали по пять часов и бодрствовали по одиннадцать.

«Самочувствие отвратительное»,- записывала в своем дневнике на 12-е -укороченные сутки испытуемая Б. «Состояние одурманенное»,- это на 23-и (всего укороченных суток получилось 24). «Раздражительность не проходит ни дома, ни на работе» (испытуемый Г., 18-е сутки).

Воспоминания о 48-часовых сутках тоже безрадостны, хотя испытуемые проводили их не в пещере, а у себя дома и на работе. В течение 20 астрономических суток одну ночь четверо исследователей спать не ложились, а на следующую спали по 12 часов. Ни один из физиологических показателей с места не сдвинулся и приспосабливаться к новому ритму не пожелал. В одной из своих работ Алякринский проводит кривые, отражающие диинамику температуры тела испытуемых, и комментирует их так: «Сохранность 24-часового ритма на этих кривых почеркнуто демонстративна».

Рекомендовать такой режим на большой срок нельзя, пишет в дневнике испытуемый Б., «так как в нем слишком много отрицательного: большое утомление, минимальная работоспособность. Во вторую половину бессонной ночи и на второй день работа идет на износ организма».

«На второй день цикла,- подтверждает С.,- все мы выглядим гораздо хуже, чем в первый день... Лица у всех бледные, осунувшиеся, черты - заострены... все морщины подчеркнуты, лицо делается старше». В конце опыта с 48-часовыми сутками она записывает: «Сегодня вторая волна сонливости пришла довольно рано - в 5 часов. Особенно oнa была сильна с 5 до 10 утра - такая, что даже делать интересную для меня работу я не могла: засыпала. Считать пульс в определенное время было очень трудно - начну и после счета «десять» отключаюсь. Единственный способ не заснуть во время подсчета - считать громко вслух... Работоспособность равна нулю».

В тех же красках описывает свое состояние и Клейтман, продержавшийся целый месяц в 48-часовом режиме. Продуктивность в бессонную ночь 48-часового цикла была такой низкой, пишет он, что сводила к нулю весь ожидаемый эффект «экономии времени». Биоритмы о 48-часовых сутках и знать не хотели.

А как же средство против старческой бессонницы?

Страдаете о бессонницы? Приходите на консультация психолога, Москва.

Продолжение…