Схема доктора Картрайт



Доктор Розалинда Картрайт из Иллинойского университета рассказывает, например, что испытуемые в ее лаборатории видят сны в симфонической последовательности. Первый и самый короткий сон - это увертюра. Он протекает в настоящем и часто отражает то, о чем человек думал перед сном. Этот сон обычно задает настроение и тему для последующих. Второй и третий сны могут касаться прошлого, но обрамлены они эмоциями настоящего. Четвертый еще более углублен в прошлое, а пятый, обычно последний, включает в себя элементы всех предыдущих и сплетает их все вместе в некий апофеоз. Все выглядит так, словно мозг выбирает себе лейтмотив для целой ночи и в течение всего сна создает на эту тему композиции.

Схема доктора Картрайт в общих чертах напоминает нам схему, предложенную информационной теорией. Там некая информация отбирается, классифицируется, а затем подвергается окончательной обработке и отделке. Тут тоже все начинается с отбора - выбирается тема, отбираются для ее разработки элементы близких и далеких воспоминаний. Элементы группируются в различные сочетания, освещаются и рассматриваются со всех сторон (классификация) и наконец выстраиваются для общего парада, сливаясь в апофеозе (окончательная отделка). Но что кроется за этой схемой? Чем руководствуется мозг при выборе темы и элементов для ее разработки? Почему из бывалых впечатлений создаются комбинации небывалые?

В самом деле, почему? Почему немецкому химику Фридриху Августу Кекуле снится не структурная формула бензола, которую он ищет около десяти лет, а огненная змея, пожирающая свой хвост? И Кекуле должен догадываться, что это не змея, а долгожданное бензольное кольцо? Впрочем, он нисколько не удивлен и не раздосадован. Он счастлив и воспринимает свое видение как естественное. «Мой умственный взор, искушенный в видениях подобного рода, различал теперь более крупные образования...» - вспоминал он впоследствии, подразумевая под образованиями цепочки, в которые соединились плясавшие в отдельности огненные aтомы. Искушенный в видениях подобного рода! Да кто из нас не искушен в них и кто хоть раз удивился им! Мы можем испугаться своих видений, можем наслаждаться ими, но они не изумляют нас. Это чувство посещает нас только в состоянии бодрствования.

Возможно, этот пробел в ночных эмоциях объясняется тем, что во всех снах мы главные действующие лица, все они про нас и больше ни про кого. Мы сами драматурги своих снов, их режиссеры, художники, актеры и зрители, все в одном лице. Диалоги наших сновидений - одна театральная форма; всякий сон - это откровенный или завуалированный разговор с самим собой и о самом себе. Мы не удивляемся во сне потому, что все чудеса, которые мы видим, не что иное, как наши собственные мысли, ощущения и влечения. Часто ли в состоянии бодрствования мы удивляемся себе? Нет, это чувство порождается тем, что находится вне нашей личности и нам не принадлежит.

«Мы часто думаем, что во сне видим большие нелепости, - пишет в «Психологических заметках» В. Ф. Одоевский,- при большем внимании нельзя не заметить, что сии нелепости суть... лишь несообразности с нашими обыкновенными понятиями... во сне представляются соединения предметов, по-видимому, невозможные, но имеющие некоторое название. Я видел однажды некоторое существо, которое было соединением смерти, темноты и минорного аккорда, при пробуждении выразить словами возможность этого соединения нельзя, но во сне оно было, понятно и имело имя, следственно, есть возможность для совершенно других понятий, какие мы имели в здешней жизни, и есть для сих понятий язык, нам не известный».


Что такое психоанализ? Спросите у психоаналитика!

Продолжение…