Первая классификация стадий сна, основанная на показаниях электроэнцефалографа, была предложена английскими нейрофизиологами Лумисом, Хобартом и Дэвисом в конце 30-х годов. Лет через двадцать ее упростили. Всего получилось четыре стадии сна.
Во время первой стадии на электроэнцефалограмме виден альфаритм частотой 8-12 герц. Постепенно он становится неравномерным, периодически исчезает. Электроэнцефалограмма представляет собой почти ровную линию, на фоне которой появляются волны более низкой частоты, а именно тета- и бета-ритмы. Это стадия дремоты. На следующей стадии сон сначала еще поверхностный, но уже настоящий. На ленте появляются сонные веретена - группы волн частотой 13-14 герц. Быстрые бета-ритмы пропадают; их постепенно замещают низкоамплитудные колебания в дельта-диапазоне. В третьей и четвертой стадиях сначала на фоне сонных веретен, а потом и почти без них нарастает количество медленных дельта-волн частотой 0,5-4 герца и относительно большой амплитудой. Наступает самый глубокий сон - тот самый дельта-сон, во время которого Монье извлек из кролика дельта-фактор.

Между прочим, бодрствование - тоже состояние неоднородное, и егo можно разделить на стадии. Собственно, это было известно всегда, но находилось за пределом и исследований и классификаций. Электроэнцефалография позволила разделить бодрствование на три стадии или ступени. Верхняя, которую можно назвать напряженным бодрствованием, соответствует периодам самой интенсивной умственной деятельности. Средняя - это, так сказать, нормальное -бодрствование; оно весьма далеко от сна, но ни с творчеством, ни с сильными эмоциями не связано. Наконец, нижняя ступень - бодрствование расслабленное; крайняя его степень - переход ко сну на фоне внутреннего созерцания: человек еще не спит, но уже отрешен от внешнего мира и углублен в себя. Как и в процессе сна, каждой ступени бодрствования соответствует своя картина биоэлектрической активности мозга. У напряженного бодрствования, как уже говорилось, плоская линия.

Все разложено по полочкам. Кажется, можно сесть и спокойно поразмыслить о сущности и назначении сна... Именно такое настроение было у физиологов, занимавшихся этой проблемой в начале 50-х годов, как вдруг перед их взором нежданно-негаданно возник парадокс, смешавший им все карты.