Вот уже два десятилетия не стихают споры о многодневных ритмах, открытых в начале нашего столетия. Тогда австрийский врач Герман Свобода опубликовал в Лейпциге научный труд, в котором описывал замеченную им за годы практики и специальных наблюдений закономерность. Все люди, утверждал он, простужаются не когда придется, а через промежутки, кратные 23 или 28 дням. С такой же закономерностью возникают у них сердечные приступы. И живут они столько, что, если сложить все прожитые ими дни или дни любого их предка, получится число, кратное тем же 23 или 28.

Вскоре о сходных наблюдениях - сообщил немецкий врач Вильгельм Флисс. Одни и те же пациенты, писал он, обращались к нему с жалобами на приступы астмы, тошноты и кашля тоже не эпизодически, а через промежутки, кратные 28 и 23. Флисс полагал, что 23-дневный ритм воплощает в себе мужское начало, а 28-дневный - женское. Позже первый из этих ритмов стали называть физическим, а второй - эмоциональным. Третий ритм, 33-дневный, открыл австрийский инженер и преподаватель Альфред Тельтшер. Он утверждал, что способность студентов усваивать учебный материал и качество их ответов на занятиях подвержены циклическим колебаниям в 33 дня. Этот ритм взлетов и падений умственной деятельности назван был интеллектуальным.

Представьте себе три синусоиды с периодами в 23, 28 и 33 дня. Все три начинаются в момент нашего рождения и текут всю жизнь равномерно, не сбиваясь с фазы. В дни, соответствующие гребню физической синусоиды, мы ощущаем прилив сил и бодрости. Спустя 11,5 суток наш тонус резко понижен, а еще через 11,5 суток и вовсе на нуле. Сходные перемены постигают сферу наших чувств и сферу интеллекта. На вершинах - преобладание хорошего настроения, мобилизация творческих способностей, созидательный труд, на спаде - все наоборот.

Считается, что, когда синусоида переходит ось абсцисс, то есть проходит через нуль, наступает критический день: организм перестраивается, все в нем зыбко и неустойчиво.
Если две синусоиды проходят одновременно через нуль - день получается критический вдвойне, если три - втройне.
В тройной критический день не стоит браться ни за какое серьезное дело.

Единого мнения обо всем этом среди специалистов нет. Одни принимают триаду целиком и расходятся лишь во взглядах на место и время критических точек, другие принимают ее в общих чертах, третьи настаивают на том, что многодневных ритмов не тpи, а всего один, 28-дневный, а остальные - проявления его колебаний. Большинство же биоритмологов и врачей избегают обсуждения триады, отдавая все свое внимание суточным ритмам. И неудивительно: согласно подсчетам специалиста по космической медицине В. И. Макарова, в человеческом организме суточным ритмам подчиняется более 300 физиологических процессов - от какого-нибудь выведения калия из крови до смены сна и бодрствования.

Источник суточных, ритмов - вращение Земли. Жизнь следует за ним со дня рождения первой молекулы ДНК. Суточный ритм вошел в плоть и кровь всех организмов и стал почти независим от внешних перемен. Изучая биоритмы, ученые, со времен де Мерана и Дюамеля помещают организмы то в постоянный мрак, то в постоянно освещаемое пространство, поддерживают вокруг них одну и ту же температуру, и суточный ритм становится околосуточным, циркадным (от латинских слов circa - около, вокруг и diem - день).
Живые часы начинают либо спешить, либо отставать. Сначала предполагалось, что это происходит оттого, что преграждается путь сигналам, которые заставляли бы биоритм быть 24-часовым, и организм проявляет свой заглушенный средой геноритм - 23-часовой, например, или 27-часовоЙ. Потом биоритмологи поняли, что условия, в которых возникает любое «около», совершенно неестественны. Может ли неестественность быть подходящей обстановкой для пробуждения естественности? Где скорее проявится естественный ритм - в лаборатории, под лампочкой, или в поле, под солнцем?

Солнце и Земля, Земля и Луна - их взаимоотношения и лежат в основе наших ритмов. Внутренние наши процессы должны быть согласованы во времени, а для такого согласования необходимо влияние естественной ритмической среды. Никакие внутренние ритмы не заменят организму ее дисциплинирующего и гармонизирующего воздействия. Когда английский биоритмолог Колин Питтендрай попробовал содержать дрозофил в условиях постоянного освещения, постоянной тьмы и световых режимов, не кратных 24 часам, их жизнь стала заметно короче. Нужны ли еще доказательства нашей связи с солнечными сутками и их главeнствующей роли в организации жизни?