Подавленные желания находят свое удовлетворение в сновидении посредством косвенного представления, сме­щения и конденсации, а также через использование симво­лов. Фрейд относил эти символы несколько к иной катего­рии, чем другие средства косвенного представления. Работа сновидения — это психическая работа, вкладываемая в этот процесс. Посредством работы сновидения достигается ком­промисс между подавляющими силами и подавленным, а запретное желание может найти свое удовлетворение, не потревожив подавляющие силы. Фрейд не пересматривал теорию сновидений в свете своей дальнейшей работы. На­пример, он не говорит нам, как на представления о снови­дениях повлияла формулировка двойственности инстинктов и конфликта между либидными и деструктивными фантазиями. В то время, когда были сформулированы ос­новные взгляды на природу сновидений, у него не было еще концепции разрешения конфликтов. Меня несколько смущает представление о сновидении как просто-напросто о компромиссе: сновидение — это не просто эквивалент невротического симптома. Работа сновидения является также частью психической работы по разрешению конфликтов. Этим объясняется удовлетворение аналитика, когда в ходе психоанализа появляются «хорошие сновидения».

Классическая теория сновидений предполагает наличие эго, способного к адекватному подавлению и осуществле­нию психической работы сновидения. По моему мнению, тут подразумевается, что эго в определенной мере способно к разрешению внутренних проблем. Кроме того, эта теория предполагает способность к символизации. Теперь, когда мы расширили область психоаналитических исследований, стали встречаться пациенты с нарушениями или неадекват­ностью функций, от которых зависит сновидение.

Для начала я скажу несколько слов о символизации. Фрейд считал существование символов само собой разуме­ющимся, универсальным и, я полагаю, неизменным. Ко­нечно же, в особенности так было до его разрыва с Юнгом и швейцарской школой психоанализа. В своей статье о сим­волизме Джонс (Jones, 1916) говорит о главном расхожде­нии со швейцарской школой. Он подразумевает, хотя и не утверждает открыто, что символизация включает психичес­кую работу, связанную с подавлением: «Символизируется только подавленное — только подавленное требует симво­лизации». Мелани Кляйн (Klein, 1930) сделала следующий большой шаг вперед. В своей статье о формировании сим­вола она рассказывает о психоанализе мальчика-аутиста, неспособного создавать или использовать символы. По ее мнению, символизация осуществляется подавлением и за­мещением интереса к материнскому телу, в результате чего объекты внешнего мира наделяются символическим значе­нием. В случае Дика воображаемая садистская проективная атака, направленная на тело матери, порождала парализу­ющую тревогу, в результате чего процесс символизации зашел в тупик и не происходило никакого формирования символов. Ребенок не разговаривал, не играл и не вступал ни в какие взаимоотношения. Я исследовала эти явления глубже и описала психическую динамику формирования того, что я называю символическим уравниванием или конк­ретным мышлением, характерным для психозов. Я также описала собственно символ, пригодный для целей субли­мации и коммуникации. Говоря кратко, предположение заключается в том, что, когда преобладает проективная иден­тификация и эго отождествляется и смешивается с объек­том, тогда символ, творение эго, идентифицируется и сме­шивается с символизируемой вещью. Символ и символизи­руемый объект становятся одним и тем же, и таким образом появляется конкретное мышление. Символ может стать реп­резентацией объекта, а не приравнивается к нему, только в случае, когда осуществляется разделение и принимается и осознается обособленность. По моему мнению, это подра­зумевает полное депрессивное развитие, когда символ ста­новится своеобразным «осадком» процесса сожаления. На­рушение взаимоотношений между «я» и объектом отражается в нарушениях процессов символизации и объективирования в системе «я».

К словам Джонса: «символизации требует только подав­ленное», — я добавляю: «Адекватно символизировано мо­жет быть только то, о чем можно адекватно сожалеть». Та­ким образом, способность к формированию неконкретного символа сама по себе является достижением эго — дости­жением, необходимым для формирования того типа снови­дений, на которые распространяется теория Фрейда.