Если верно, что именно самоанализ привел Фрейда к открытию психоаналитического метода, то ключ к более глубокому его пониманию мы должны более внимательно искать в названном направлении. Я спешу добавить, что не предлагаю повторно проанализировать субъективные дан­ные Фрейда. Это было бы не только дерзко, но и абсолют­но бесполезно. За нас это сделал Фрейд и, как удачно вы­разился Джонс, «сделал это раз и навсегда».

То, как напряженно приходилось Фрейду бороться, что­бы не отступать от своего намерения понять загадочную работу своей собственной психики, очень ярко описано Эйслером (1951):

«Фрейд мог снять свои подавления исключительно сво­ими собственными усилиями. ... Поэтому о самоанализе Фрейда можно справедливо сказать, что подобного рода психологическое и историческое событие никогда не смо­жет повториться; это тип события, представляемый только одним, уникальным в своем роде случаем, воспроизвес­ти который не в силах ни один другой человек, ... Про­цесс самоанализа в тот момент человеческой истории, когда его предпринял Фрейд, находился, так сказать, в противоречии с человеческой природой».

Что позволило Фрейду трансформировать свой герои­ческий субъективный опыт самоанализа («этот анализ сложнее любого иного» ) в терапевтическую проце­дуру, — так это его гениальная способность к абстракции, благодаря которой он воссоздал все существенные элемен­ты ситуации сновидца в условиях психоанализа, так что во время психоаналитического сеанса человек, находясь в бод­рствующем сознательном состоянии, мог физически, через невротический перенос, «повторно пережить» неосознава­емое психическое неблагополучие и действующие запреты, каковые нарушают функционирование его эго и ограничи­вают свободу протекания аффектов.

Более того, самым важным открытием Фрейда, вытека­ющим из его собственного опыта самоанализа и из его глу­бокого проникновения в смысл своих взаимоотношений с Флиессом в этот период, явилось то, что подобное повтор­ное переживание через невротический перенос возможно только при наличии другого человека, который, предостав­ляя себя в качестве объекта и обеспечивая поддержку сила­ми своего эго, может помочь пациенту выразить личные конфликты, разобраться в них и тем самым достичь само­интеграции. Наверное, можно даже сказать, что самоана­лиз Фрейда указал ему на невозможность подобного само­анализа для большинства людей и заставил его заняться разработкой проблемы условий и типа взаимоотношений, при которых это может быть достигнуто.

Выдвигаемая мною гипотеза об истоках обстановки пси­хоаналитического сеанса (если пользоваться терминологи­ей фрейдовского самоанализа) заключается в том, что по­средством анализа собственных сновидений и эмпатического понимания клинических переживаний своих пациентов в процессе гипнотического и катарсического лечения, Фрейд в ситуации психоанализа интуитивно воссоздал физичес­кую и психическую атмосферу, в значительной мере соот­ветствующую эмоциональной окраске интрапсихического состояния сновидца, способствующего «хорошему снови­дению». Позднее я подробно остановлюсь на эго-аспектах этого интрапсихического состояния.