Вас может удивить, почему я решил представить статью об исключительном положении сновидения, ибо это хоро­шо известный факт. Однако внимательное прочтение пси­хоаналитической литературы, вышедшей в последние годы, показывает, что ряд психоаналитиков либо считают, что за последние сорок лет клиническое значение сновидения уменьшилось, и оно не представляет особой ценности для психоаналитической терапии, либо используют методики, свидетельствующие о пренебрежении теорией Фрейда и методами понимания и использования сновидения в кли­нической практике. Кроме того, меня поразили утвержде­ния некоторых влиятельных психоаналитиков о том, что это падение значения сновидения в клинической практике обусловлено: (1) появлением структурной теории; (2) выда­ющаяся работа Фрейда по сновидениям не поощряла сле­дование его примеру или дальнейшее развитие материала; (3) концепция топографической теории Фрейда стала не­пригодной Уолдорн (Waldhorn, 1967: 52, 53). Эти и многие другие заключения можно найти в монографии под загла­вием «Место сновидения в клиническом психоанализе» (Waldhorn, 1967), явившейся итогом двухлетнего исследо­вания сновидений Исследовательской группы Криса под под руководством Чарльза Бреннера. По-видимому, многие ана­литики пришли к заключению, что: (1) в ходе психоанализа сновидение в клиническом отношении является коммуни­кацией, сходной со всеми остальными; (2) оно не обеспе­чивает доступа к материалу, не досягаемому каким-либо иным образом; (3) оно всего лишь один из множества мате­риалов, полезных для психоаналитического исследования;
(4) оно не является особенно полезным для восстановления подавленных детских воспоминаний; (5) теория Фрейда о том, что работа сновидения определяется взаимодействием первичного и вторичного процессов, не совместима с его структурной теорией и потому должна быть отвергнута.

Я не согласен ни с одним из проведенных выше заклю­чений. И счастлив отметить, что не одинок в своих убежде­ниях. Недавно Альтман опубликовал «Сновидение в психо­анализе», где приводит другие причины уменьшения кли­нического использования сновидения. Он считает, что с появлением тенденции сосредоточения внимания на пси­хологии эго многие аналитики не имеют опыта надлежаще­го анализа своих собственных сновидений, а отсутствие личного опыта такого рода лишило психоаналитика убеж­дения в исключительном значении интерпретации снови­дений для психоанализа.

Наряду с фракцией Исследовательской группы Криса, выразившей свои взгляды в работе «Место сновидения в клиническом психоанализе», существуют выдающиеся ана­литики кляйнианской школы, работающие со сновидения­ми пациентов методами, значительно отличающимися от описанных в работах на эту тему Фрейдом, Исаковером (Freud, Isakower, 1938, 1954), Шарп (Sharpe,1949), Левиным (Lewin, 1958, 1968), Эриксоном (Erikson,1954) и многих дру­гих. В этой статье я попытаюсь представить некоторый кли­нический материал и формулировки, демонстрирующие, в чем аналитики, действующие на основе иных теоретичес­ких и методических убеждений, отличаются от аналитиков, верящих в исключительное положение сновидения.

После многих лет частной практики психоаналитичес­кой терапии и психоаналитической подготовки кандидатов в аналитики я убежден, что подлинный психоанализ доста­точной глубины невозможен без понимания структуры фор­мирования сновидения, а также без вклада пациента и ана­литика в методику интерпретации сновидения.