Иногда язык поддается переводу, и человек понимает, откуда берутся «невозможные» соединения предметов. Вспомним хотя бы Мори с его гильотиной. На одной из знаменитых картин Сальвадора Дали изображена спящая женщина; подле нее лежит гранат, над ним вьется пчела. Женщина слышит жужжание пчелы, а ей снится, что на нее набрасываются тигры, в тело ее вонзается штык, а неподалеку шагает слон на паучьих ножках. Картина называется «Сон, вызванный полетом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения».

В 1887 году в «Русской мысли» был напечатан отрывок из романа Григоровича «Петербург прошлого времени». Отрывок назывался «Сон Карелина». Прочитав eгo, Чехов написал Григоровичу письмо. В нем он выражает свое восхищение тем, как замечательно верно передал Григорович мозговую работу и общее чувство спящего человека; об этом он судит на основании своих снов, которые видит часто. «Когда ночью спадает с меня одеяло,- рассказывает он,- я начинаю видеть во сне громадные склизкие камни, холодную осеннюю воду, голые берега - все это неясно, в тумане, без клочка голубого неба; в унынии и тоске, точно заблудившийся или покинутый, я гляжу на камни и чувствую почему-то неизбежность перехода через глубокую реку; вижу я в это время маленькие буксирные пароходики, которые тащат громадные барки, плавающие бревна, плоты и проч. Все до бесконечности сурово, уныло и сыро. Когда же я бегу от реки, то встречаю на пути обвалившиеся ворота кладбища, похороны, своих гимназических учителей... И в это время весь я проникнут тем своеобразным кошмарным холодом, какой немыслим наяву и ощущается только спящим... Он очень рельефно припоминается, когда читаешь первые страницы Карелина... где говорится о холоде и одиночестве могилы.
Ощущая во сне холод, я всякий раз вижу людей. Лица снятся, и обязательно несимпатичные мне, например, всегда при ощущении холода снится один благообразный и ученый протоиерей, оскорбивший мою мать, когда я был мальчиком, снятся злые, неумолимые, интригующие, злорадно улыбающиеся, пошлые, каких наяву я почти никогда не вижу. Смех в окнах вагона - характерный симптом карелинского кошмара. Когда во сне ощущаешь давление злой воли, неминуемую гибель от этой воли, то всегда приходится видеть что-нибудь вроде подобного смеха. Снятся и любимыe люди, но они обыкновенно являются страдающими заодно со мною.

Koгда же мое тело привыкает к холоду или кто-нибудь из домашних укрывает меня, ощущение холода, одиночества и злой воли постепенно исчезает... Я начинаю уже чувствовать, что как будто хожу по мягким коврам или по зелени, вижу солнце, женщин, детей...

Сильно бросается в глаза также и одна подмеченная Вами естественность: видящие сны выражают свои душевные движения именно порывами, в резкой форме, по-детски... Это так верно! Сонные плачут и вскрикивают гораздо чаще, чем бодрствующие... »

В черновике письма после этих слов была такая фраза: «Это объясняется, вероятно, отсутствием во сне «задерживающих центров» [и] побуждений, заставляющих скрытничать...»

Глубоко верная мысль!