Ассимилирования, но не новизны! Не случайно знатоки получают наслаждение от музыки лишь тогда, когда им удается предвосхитить развитие музыкальной темы. В простейших случаях, как это хорошо показывает Эдгар По в своей статье «Философия творчества», этой задаче служат припевы у песенок. «Удовольствие,- говорит он,возникает лишь из ощущения тождества - повторения. Абсолютная новизна тягостна для памяти, постижение нового лишь тогда доставляет удовольствие и приносит хорошие плоды, когда его можно хотя бы отчасти угадать». Совершенно очевидно, что для усвоения новизны необходима известная игра ума, нужно преодолеть определенные препятствия, затратить энергию, а эти затраты придется восполнять. Рассуждая так, мы приходим к мысли о неизбежности периодического отдыха для ума, причем такого отдыха, который не нарушался бы никаким притоком новостей.

Ум, восприятие, сознание, память - вот что должно отдыхать! Не клетки, не ткани, не органы, не «субстраты» функций, а сами функции нуждаются в отдыхе. Об этом и говорила информационная теория сна, особенно в первоначальном своем варианте. Наш ум не успевает переваривать все впечатления, попадающие в кошелек непосредственной памяти. Впечатления накапливаются, и вот уже кошелек трещит по швам. Медные монеты нам удалось переплавить в серебряные, но кошелек не вмещает и их. Мы закрываем глаза и отворачиваем мысленный взор от всего, что может кошелек переполнить. Кое-что мы не успели переплавить, кое-что переплавляли напрасно. Одна монетка оказалась фальшивой... Все, что заслуживает длительного хранения, надо перевести в долговременную память, а что не заслуживает - за борт! Словом, мы должны тщательно оценить все, что события дня набросали в наш кошелек. Так как никто этим сознательно не занимается, то, очевидно, это входит в обязанности нашего бессознательного мышления. А раз оно бессознательное, то столь же очевидно, что действовать ему будет удобнее, когда сознательное спит и помешать ему не может.

С сaмoгo начала информационная теория сна опиралась на данные нейрофизиологии, согласно которым, чтобы информация перешла из кратковременной памяти в долговременную, она должна быть переведена с языка электрических импульсов на язык молекул. Электрические импульсы циркулируют по нейронным кругам до тех пор, пока информация не перейдет на белковые молекулы и не запишется в них кодом, основанным на комбинациях нуклеотидов. Насчет кода есть и другие гипотезы: одни считают, что память представляет собой набор голограмм, другие, что информация хранится в ритмических рисунках биотоков мозга. Но все это не меняет дела. В любом случае мозгу необходимо отключиться от внешнего мира (что и составляет сущность сна) и перейти на иной режим. Просыпаемся же мы тогда, когда переработка информации закончена - информация записана, память готова к новым впечатлениям. Спать больше незачем.

Такое объяснение назначения сна кажется простым и убедительным: в самом деле, чтобы переварить пищу, нужно хотя бы на время перестать есть. Но какую информационную пищу принимает наш кот, спящий каждые сутки по восемнадцать часов? Может быть, он генерирует информацию сам? Какую же? Мы не находим ее отражения ни в его поведении, ни на его электроэнцефалограмме. А как переваривает информацию акула? Связаны ли с этим процессом различные состояния «первичного сна», которые физиологи находят у лягушек, черепах и сов?

Но не будем распространяться о животных, поговорим о себе. Вот мы с вами путешествуем, мы попадаем в новый город и целый день осматриваем его. С утра мы успели заглянуть в два музея; в первом были выставлены картины местных художников, во втором - африканские маски. Потом мы излазили центр города с его узкими улочками, неизменной ратушей, готическими соборами, римской Kpeпостью. Потом был ужин в том самом знаменитом погребке, где сиживали Гофман и Стендаль, а под конец небольшой прием в клубе «Атенеум». Впечатлений - на год! Сколько же мы будем спать, чтобы все это запомнить? Да сколько обычно - восемь часов. Может быть, даже семь: завтра еще более насыщенная программа... Проходит месяц. Мы возвращаемся с работы с пустой головой: в этот день не случилось ровно ничего. Кто-то приходит на чашку чая, по телевизору - старые фильмы, вечер романса, неинтересные комментарии. К журналам не тянет. Бессодержательный день. Редко, но такой случается. Сколько же мы спим после него? Да все те же восемь часов. Даже больше. Нынче утром нам не к девяти, а к одиннадцати, и мы с удовольствием дремлем еще часок. Над какой информацией работали механизмы нашей памяти в эту ночь?

Мы приходим к абсурду, не так ли? Но разве это означает, что абсурдна информационная теория? Ничего подобного! В ней есть рациональное зерно. Но чтобы разглядеть его как следует, мы должны исследовать каждую фазу сна и понятъ их назначение.