Интересна и полна глубокого смысла структура сна после стрессовых воздействий (изучались в нашей лаборатории М. С. Муртазаевым и Т. Г. Воскресенской). Незадолго до сна испытуемым предлагали специальные вопросы, подобранные с учетом их профессии, интересов и общей эрудиции. Оценки они получали независимо от качества ответов, так что у всех было задето самолюбие и наличествовала реакция, называемая в психологии аффектом неадекватности. С этим аффектом испытуемые ложились спать, и сон у них был неважным. Никак не могли успокоиться активирующие системы, электроэнцефалограмма то и дело, регистрировала дремоту и даже бодрствование. Самая глубокая стадия медленного сна (вторая стадия дельта-сна) сократилась, но лишь в первом и третьем циклах. Второй цикл оказался даже глубже, чем до стресса. И так же, как при физической и умственной нагрузке, совершенно не затронут был быстрый сон.

Активационные механизмы подавили здесь дельта-сон.
Но это едва ли не единственный случай, когда внешнее воздействие взяло над ним верх. Обычно верх берет дельта-сон, демонстрируя свою особую роль в жизнедеятельности организма. Роль эта адаптивная, компенсирующая:

любое чрезмерное воздействие на организм дельта-сон стремится сгладить, уравновесить, погасить. И если стресс подавляет вдруг его, то это прежде всего означает, что он, дельта-сон, самым энергичным образом реагировал на вторжение нежелательного аффекта. Недаром когда человек попадает в хронический стресс, дельта-сон у него увеличивается - отвоевывает и прежние свои позиции, и как бы укрепляется на новых рубежах. Меняются условия существования, меняется и поведение человека, и в этих переменах дельта-сон - непременный участник.

Человек может провести месяц за письменным столом, может на сенокосе, а может и на курорте - итог будет один: если его дня на три полностью лишить сна, то в первую же ночь, когда он уляжется спать, прежде всего начнется возвращение дельта-сна, а уж потом быстрого. И любая нагрузка компенсируется увеличением доли дельта-сна.
Всякому здравомыслящему человеку понятно, что задача у дельта-сна шире, чем просто восстановление сил. Все зависит от того, что мы будем подразумевать под словом «восстановление». Так говорят сторонники информационной теории в ее последней модификации, и мы не можем не согласиться с ними. Информационная теория нисколько не противоречит энергетической концепции восстановления, ибо переработка информации во сне не подменяет собой переработку во время бодрствования, а дополняет ее. Восстановление в широком значении этого слова - это не покой и пассивное накопление ресурсов, вернее, не только покой, которого у нас во сне достаточно, но прежде всего своеобразная мозговая деятельность, направленная на реорганизацию воспринятой информации. После такой реорганизации и возникает у нас ощущение свежести и отдыха, свежести как физической, так и умственной. Такое же ощущение бывает у нас и после хорошей утренней зарядки. Строго говоря, зарядка - это ведь тоже расход сил и энергии, но так как расход этот особым образом организован, он превращается в приход, в заряд, оттого и название - «зарядка».

К концу дня наш мозг напоминает затоваренный склад. На складе неразбериха, им уже трудно пользоваться. Надо на время закрыть его и навести в нем порядок. Этой цели и служит сон. Кстати, на наведение порядка всегда приходится затрачивать какую-то энергию: само собой ни чего не делается. «Из всех нормальных процессов ближе всего к непатологическому очищению сон,- говорит Норберт Винер в «Кибернетике».- Часто наилучший способ избавиться от тяжелого беспокойства или умственной путаницы - переспать их». Под очищением Винер, конечно, подразумевает не нейтрализацию гипнотоксинов, не отсеивание «лишней информации» и не забвение причин беспокойства; об этих причинах мы помним и наутро. Винер, как и мы, надеется на то, что к утру наши проблемы станут яснее и путаница распутается, а если и не станут, то голова прояснится наверняка. Утро вечера мудреннее, говорим мы, откладывая окончательное решение на завтра. Размышления над занимающими нас проблемами продолжаются, бывает, и во сне; благодаря отсутствию внешних помех они, быть может, становятся, продуктивнее. Происходит это бессознательно, помимо воли человека. В большистве случаев никто не ожидает от сна ответа на какие-то вoпpocы, а просто ощущает необходимость в очищении от умственной путаницы и от накопившихся за день смутных и порой тревожных эмоций.

В любом случае восстановление все равно налицо - восстановление душевного равновесия, восприимчивости, внимания. И разумеется, восстановление физических сил, а также внутренних кирпичиков - белков. Информационная теория готова признать все, даже гипнотоксины, разумеется, в их сегодняшней трактовке, о которой речь еще впереди, но при условии, если во главе будет поставлена психическая деятельность, имеющая целенаправленный характер.

Еще недавно кое-кто из сторонников энергетической теории считал, что сновидения лишены какого бы то ни было значения, что это всего лишь побочный результат нейрофизиологической активности. Но вот было установлено, что если искусственно подавлять их, они будут проникатъ в медленный сон или воплощаться в галлюцинации. В защиту сновидений выступили и неврологи. В коннце концов «энергетики» согласились с тем, что сны необходимы и что быстрый сон и психическая активность - синонимы. Но медленный сон они вce еще хотят оставить себе; медленный сон, говорят они, это другое дело, это перерыв, полное отключение, отдых, и больше ничего. «Мысли», пpоносящиеся в стадиях сонных веретен и дремоты,- не более чем случайные воспоминания о том, что приходило в голову накануне. Но отчего же так активизируются наши эмоции во время дельта-сна? Отчего мы так взволнованы и на что так бурно реагируем? Не только же на синтез белков или на нейтрализацию «продуктов усталости»! Логичнее предположить, что реагируем мы на свои впечатления, мысли и чувства, что в дельта-сне мы заняты их оценкой, классификацией, упорядочиванием и подготовкой к окончательной обработке и отделке, происходящей во время быстрого сна? И не потому ли мы отзываемся на нехватку дельта-сна так болезненно?